Уже опубликованы статьи «Мультфильмы и бессознательное: "Мама для мамонтёнка" - разбор образов и алгоритм работы в ЭОТ» и «Как читать аниме-образы в эмоционально-образной терапии». В этой статье я постараюсь ответить на ряд вопросов, которые мне задавали по теме работы с медиаобразами.
Как образ из мультфильма появляется в сессии
Это не делается специально. Не нужно спрашивать: «А какой у тебя любимый мультик?» - и дальше строить терапию вокруг ответа. Всё происходит органично. Работаем с проблемой, исследуем чувства. «Что ты чувствуешь, когда попадаешь в эту ситуацию?» - «Боль». - «Где эта боль находится? Как она выглядит?» И вот тут - если из бессознательного вышел мультипликационный персонаж, мы за него схватились. Мы уже понимаем: это про вытеснение. Дальше работаем. Если не помним этот мультфильм - не трагедия: телефон под рукой, быстро прочитали краткое содержание. Или просто спросили клиента: «А про что этот фильм для тебя?» Клиенты к этому относятся с пониманием - они чувствуют, что терапевту важно вникнуть, а не просто кивать.
Был случай с клиенткой, подозревавшей мужа в измене. В работе у неё возник образ - говорящий телевизор из советского мультфильма «Тайна третьей планеты». Тот, который отражает всех. Когда спросили, что это за персонаж, она сказала: «Тот, кто отражает других. Но сам себя не знает». И дальше - мостик к её жизни: «Я живу для родителей, для детей, для мужа. А где я - не знаю». Мультик точно показал то, что ей было сложно назвать словами.
Когда клиент уходит в воображаемые миры
Это важное наблюдение: иногда клиент берёт образ знакомого персонажа, а дальше разворачивает совершенно другой сюжет - не из мультфильма, а из своей головы. Что это значит? Боль настолько велика, что психика не может удержать её в прямом воспоминании. Тогда она упаковывает отщеплённую часть в персонажа - и уходит в воображаемый мир. Потому что иначе не выжить. Это не проблема, не ошибка клиента, это защита. И работает она правильно - ровно так, как было нужно когда-то.
Что делает терапевт? Идёт за клиентом в этот воображаемый мир. И там, зная хотя бы основной сюжет мультфильма, начинает задавать вопросы, которые осторожно возвращают к реальности. «Скажи, а у тебя родители были похожи на родителей вот этого персонажа?» - «А тебе казалось, что кого-то любят больше, чем тебя?»
Мы не вырываем клиента из его мира рывком. Мы помогаем ему заглянуть в свою реальность - через образ, который он сам выбрал. Потому что если бессознательное выдало этот образ - значит, клиент уже способен с этим встретиться, уже достаточно сил.
Хороший пример - клиентка, выросшая в семье алкоголиков. Она описывала свою жизнь через образ Царевны-Лебедь: прекрасный дом, замок, всё хорошо. И вспомним - остров в сказке появился буквально из ничего, он искусственный. Когда терапевт спросил: «А что за этим островом Царевна-Лебедь не хочет видеть?» - она разрыдалась. За островом был пьяный отец, который выливал кастрюлю борща на мать. Остров держал её от этого подальше. И он справлялся - до поры.
Почему одни помнят детство в деталях, а другие - почти ничего
Это, кажется, простой вопрос - но за ним стоит кое-что важное. Те, кто плохо помнит детство, почти наверняка имеют дело с защитой вытеснения. Психика убирает из памяти сначала самое травматичное, потом - всё вокруг него. В результате человек говорит: «Я вообще не помню, что происходило, когда мне было семь лет». Это не плохая память, это хорошая защита. Когда в терапии начинаем работать с этой защитой, память постепенно восстанавливается. Не вся сразу - по кусочкам, по мере того, как психика чувствует достаточно безопасности.
Те, кто помнит всё до деталей - с точностью до запахов, слов, интонаций - это, как правило, другая история. Это не значит, что они «лучше справились». Скорее всего, за этим стоит драйвер «будь сильным» и предписание «не чувствуй». Человек помнит - но не чувствует или рассказывает об ужасных вещах ровным голосом, иногда даже с улыбкой. Всё потому что большая часть его личности до сих пор находится там, в той ситуации. Выживающая часть научилась рассказывать - спокойно, подробно, почти отстранённо, а та часть, которая пережила это всё, до сих пор стоит там, в прошлом, и ждёт. В таких случаях законный вопрос - стать той частью, которая там осталась и спросить её: «Как тебе? Что тебе не дали выразить тогда?» Как только появляется злость - это жизнь говорит: «Здравствуйте!».
Образы, которые озадачивают терапевтов
Пещера с темнотой. Первый импульс - включить свет. Это механистическое действие, оно не работает. Потому что темнота - не ошибка, которую нужно исправить, темнота - это то, где что-то спрятано. Правильный вопрос: кто там прячется? Стать тем, кого клиент ищет в этой темноте - даже если не видит его, стать невидимым существом. И оттуда спросить: «Как тебе, когда тебя не видят?» Потом - мостик к жизни: «А в каких ситуациях в твоей жизни тебя не замечают?» И тут обычно начинается настоящая история.
Бесконечное падение без дна. Здесь важно не пытаться остановить падение или найти дно. Важно спросить: «Что ты чувствуешь, пока падаешь?» Страх? Облегчение? Ощущение свободы? В зависимости от ответа - двигаться дальше.
Кстати, образ бесконечного падения в трубе очень часто связан с родовым опытом. Стремительные роды - это буквально три секунды падения. И если человек пережил именно такое рождение, этот образ может всплывать снова и снова. А саму трубу тоже можно исследовать - стать ею. «Почему ты не выпускаешь того, кто внутри? Что будет, если выпустишь?»
Аниме с суицидальными темами: что за этим стоит
Если подросток увлечён аниме, где герои «не справляются» - это сигнал. Не повод для паники, но сигнал. Потому что человек тянется к тому, в чём есть отражение его собственного. Если героиня покончила с собой - значит, внутри клиента живёт часть, которая тоже когда-то хотела умереть или приняла какое-то суицидальное решение. Эта часть вытеснена - она стыдная, она в тени. Терапевтический шаг: «Давай посмотрим - какая твоя часть умерла? В каком возрасте ты хотел(а) умереть, но потом постаралась(ся) об этом забыть?» Нашли эту часть - сказали ей: «Я тебя вижу». Простое «я вижу» уже очень много значит. Дальше - диалог между взрослой частью и отщеплённой. «Что бы ты хотела сказать той части, которую когда-то оставила одну?» Как только появляется злость на саму себя - хороший знак: жизнь откликается.
Важно помнить: мы не отщепляем части намеренно. Это происходит потому, что иначе не выжить. Поэтому когда взрослая часть говорит отщеплённой: «Прости, что я тебя забыла - но только ты можешь мне помочь» - это не самобичевание, это встреча. И именно с неё начинается возвращение.
Ужастики, боевики и мат: почему дети и подростки тянутся к «тёмному»
Если подросток не отрывается от фильмов ужасов - значит, в его жизни есть неосознаваемый ужас, который нельзя назвать словами. Родители могут делать что-то пугающее и при этом говорить: «Мы тебя воспитываем». Ребёнок чувствует ужас - но нет слов, нет разрешения, нет пространства его выразить. Тогда он находит экран, где хотя бы можно посмотреть на то, что внутри.
Внучка-трёхлетка, когда родители ругались, нашла на экране мультфильм про динозавров, которые пожирают друг друга. И смотрела снова и снова пока не насмотрелась. А потом сама стала искать фильмы, где динозавры дружат. Это и есть то, как психика исцеляет себя - если не мешать.
Боевики и криминал. Чаще всего - про агрессию, которую некуда деть. Агрессию на родителей, которую нельзя выразить напрямую. На экране можно хотя бы увидеть, что кто-то с кем-то разбирается. В терапии - ищем, сколько там своей агрессии, сколько чужой, и как с ней вообще можно обращаться.
Мат в музыке. Интересный феномен: очень часто дети из «приличных» семей слушают музыку с матами. Почему? Потому что родители в своих защитах никогда эти слова не произносят - но внутри они звучат. Невыраженная агрессия, невысказанное - всё это есть. И ребёнок каким-то образом чувствует то, что родители в себе держат и легализует это через музыку. Плюс есть простая история взросления: если умеешь ругаться матом - значит, ты уже большой. Это маркер принадлежности к «взрослому» миру. Не нужно резко это останавливать. Прослушает сколько надо - отцепится. Так работает психика, если ей не мешать.
«Мама, ты дурацкая» - детская агрессия и что с ней делать
Когда трёхлетний ребёнок кричит маме «дурацкая» - он говорит о чём-то несправедливом, что происходит прямо сейчас. Первый вопрос, который стоит задать себе маме: «Что я делаю, что ребёнок так реагирует?» Перекрывать эту агрессию - «нельзя так говорить со взрослыми» - значит загонять её внутрь. Куда она денется? В тело, в аутоагрессию, в болезнь. Если нужно смягчить - можно переформулировать слово. Не «дурацкая», а «ворчунья». Но главное - признать, что ребёнок что-то почувствовал, и это чувство настоящее. Вербальная агрессия для ребёнка может быть равна физической. Слова «что за глупости» или «возьми себя в руки» - это тоже удар. Просто не видно синяка.
Главное, что стоит помнить
Бессознательное не выдаёт случайного. Если у клиента в работе появился конкретный персонаж - это не потому, что мультфильм/фильм был хорошим, это потому, что там живёт что-то его.
Наша задача не разгадать загадку, не включить правильный свет в тёмной пещере, не подобрать нужную технику. Наша задача - идти за образом, доверять ему, становиться им. И спрашивать - не из позиции знающего терапевта, а из позиции того, кому действительно интересно: как тебе там? Этого часто оказывается достаточно, чтобы начала двигаться даже очень давняя история.
Случаи из практики публикуются с согласия клиентов, детали изменены. Из практики Татьяны Тюриной. Статья носит информационный характер и не является рекомендацией. Блок о суицидальных темах содержит клинический материал — при кризисных состояниях обращайтесь к специалисту.