Был у меня один по-настоящему удивительный случай, связанный с заболеваниями щитовидной железы. Ученица, около 50 лет, по профессии медсестра. Она училась в институте, заинтересовалась моими лекциями и пришла к нам. И однажды говорит:
— Николай Дмитриевич, мне нужен сеанс. У меня появился зоб. Врачи говорят — нужна операция. А я не хочу.
Я честно отвечаю:
— Приходи. Но я не обещаю, что смогу помочь.
Мы начинаем работу, и я задаю простой вопрос:
— Что делает тебе зоб? Как он ощущается?
Она отвечает:
— Он не даёт мне дышать. Он меня душит.
Я спрашиваю прямо:
— А было ли в твоей жизни, чтобы кто-то тебя душил?
Она говорит:
— Да. Мама и сестра.
И дальше — картина, от которой у меня, мягко говоря, волосы дыбом: они подстерегали её в саду около школы, нападали и душили.
Я спрашиваю:
— За что? Зачем?
Ответ оказался связан с семейной историей. Родители развелись: мама была жёсткая, папа — добрый. Девочка очень любила отца и ушла жить к нему. Мать и сестра буквально «выдавливали» её обратно — силой. В конце концов, она не выдержала и вернулась к матери. И там давление продолжилось — уже в других формах.
Я говорю:
— Слушай, тогда давай сделаем одну вещь. Скажи маме (внутренне, в работе): «Я не принимаю твоего насилия. Я возвращаю тебе твоё воздействие. Мне это больше не нужно».
Она сопротивляется:
— Но это же мать…
Я отвечаю:
— Ей не нужно делать больно в ответ. Речь не о мести. Речь о том, чтобы перестать принимать насилие внутрь — и перестать носить его в себе.
Она несколько раз повторяет эту фразу — и вдруг говорит:
— Николай Дмитриевич... вы знаете... удушья больше нет.
Она показывает: шея мягкая, свободная, дыхание свободное. И главное — ощущение удушья ушло. И тут всплывает ещё одна важная деталь: проблемы с щитовидкой у неё начались ещё в 16 лет, вскоре после тех эпизодов с удушением. Просто она никогда не связывала это между собой. А теперь всё дошло до зоба. Работа заняла около часа. Я попросил её сделать контроль: гормоны и УЗИ. Она проверила (не сразу, через время): гормоны в норме, УЗИ — без узлов.
Позже я встретил её и увидел, что она как будто «опухла». Спрашиваю:
— Что случилось?
— Я принимаю таблетки.
— Зачем, если показатели в порядке?
— Не знаю…
Она поговорила с врачом, препараты отменили — и состояние выровнялось. И я в очередной раз увидел, как бывает: даже после сильного результата человек может по инерции продолжать лечение. Когда организм уже нормализовался, лишние препараты могут, наоборот, разбалансировать.
Статья носит информационный характер и не является рекомендацией. Психологическая работа с психосоматическими симптомами не заменяет медицинского наблюдения и лечения.
Н.Д. Линде