Когда в теле гаснет свет
Железодефицитная анемия - это состояние, когда организму катастрофически не хватает ресурсов для полноценной жизни. Люди описывают его похоже: мир тускнеет, движения замедляются, мысли теряют чёткость. Энергии нет - ни физической, ни психической.
Этот случай произошёл в психосоматической терапевтической группе. Коллега, назову её Марина, рассказала о своём симптоме и предложила с ним поработать - исследовать психологическую составляющую. Медикаментозно она себя поддерживала, но полностью убрать симптом не получалось. Поэтому решила заглянуть и в эту часть.
Что показало бессознательное: тормозная жидкость
Я попросила Марину представить в воображении - на что похож её симптом, какой образ рождается внутри. Она сразу сказала: темнота. Тёмная энергия вокруг неё, которая даёт слабость. Внутри этой энергии есть её живая энергия - но она блокируется. «Тёмная энергия меня душит, давит, мне тяжело дышать». А потом - ещё один образ: жёлтая жидкость внутри этой темноты. Марина сначала не понимала, что это. Потом сказала: «Это тормозная жидкость. Педаль тормоза. Она работает в противовес педали газа».
Представляете, какие метафорические возможности у бессознательного? В голову бы не пришло так точно описать запрет на активность. Нажимаешь на газ - и тут же изнутри приходит сигнал: «Успокойся». Нажимается тормоз. Для Марины это был запрет быть слишком умной, выдвигать свои идеи. Слишком активной быть нельзя, умничать нельзя - раздражаешь. Она описывала это и через жизненные ситуации: «Я рвусь что-то делать, очень активно проявляюсь - а потом как будто меня гасит, и я лежу и ругаю себя». Кто-то нажимает на тормоз и говорит: «Хватит. Успокойся. Это может кому-то не понравиться». Включается вина, страх отвержения.
Два уровня: кого тормозят и зачем
Стали смотреть глубже: к кому обращается эта педаль тормоза? Кого она хочет притормозить? Появился образ маленькой девочки. Её укрывают одеялом и прижимают, чтобы не вставала, чтобы спала, чтобы не мешала. Но - и это важно - «вдруг страшно».
Здесь я задала вопрос в технике диалога с образом: темнота и руки, которые прижимают девочку - это для того, чтобы она не мешала? Или ей правда что-то угрожает? Потому что это принципиально разные вещи. Бывает: нам нужна тихая девочка - за спокойствие хвалят, за активность отправляют в комнату. А бывает: тормозить нужно, потому что высовываться по-настоящему опасно.
В случае Марины темнота ответила однозначно: здесь угроза. Ей нельзя вставать на ноги, нельзя быть активной, она умрёт. Я спросила дальше: а от чего она должна умереть? Марина из образа темноты сказала: жизнь очень опасна. А из образа девочки - другая деталь: «Я лежу на ржавой старой кровати. Меня придерживают какие-то старые руки». Старые руки. Это уже не личная история Марины - это что-то переданное, трансгенерация.
Первый пласт: чужая война
Когда я попросила Марину отождествиться с тёмной энергией и почувствовать весь контекст - начали возникать образы и мысли про войну.
Вот как формируется наше восприятие реальности, которое с самой реальностью конфликтует. Внутри прошита программа: мир опасен. Один человек без этой программы на раздражение другого отреагирует спокойно. Другой - с такой программой - мысленно уже умер, когда кто-то просто сдвинул брови. Это не война Марины, это опыт предков, переданный потомкам неосознанно. Страхи впитались с молоком матери - и теперь заставляют реагировать так, как будто угроза реальна здесь и сейчас, хотя её нет. Что нужно сделать с этим пластом: расплестись с чужим опытом, вернуть себя в реальность.
Я попросила Марину вынуть девочку из старой кроватки, взять её на руки и сказать: «Это не твоя кроватка, не твоё одеяло. Это истории войны, старые травмы - они никогда не были твоими. Это не твоя война, это всё чужое. Я тебя там не оставлю. Вот твоя реальность. Вот я, вот мои руки, вот пространство вокруг. Я тебя сюда забираю. Ты больше не там».
Марине это удалось. В воображении она взяла девочку из темноты в свои руки - и через этот образ почувствовала себя в реальности. Девочка ожила, стала двигаться. Это индикатор: образ показывает, изменилось что-то по-настоящему или остались только слова. Темноте было сказано напоследок: там всё закончилось. Ты можешь выразить чувства и вернуться в изначальную форму. Потому что только на чувствах это всё и удерживается.
Второй пласт: личный опыт
После того как трансгенерационный пласт был снят, Марина сказала: «Всё равно - когда я такая, какая я есть, меня могут осудить. Кому-то это не понравится».
Это уже другое. Это не чужая война - это её собственный опыт, который она сама получила.
Я спросила: кто конкретно тебе говорил «не умничай»? «Ой, это все и всегда. В семье, в саду, в школе».
Тогда я предложила представить всех этих взрослых и сказать им от взрослой части себя: «Я пришла в этот мир ребёнком. Я не понимала, когда что можно, где что уместно. Я хотела учиться. В итоге я научилась - но не вы меня научили. Вы меня ругали, шпыняли, отвергали, осуждали, блокировали моё развитие. Я ведь ничего не умела - я была ребёнком. А вы не учили. Вы могли спокойно объяснить, где что можно, похвалить за то, что получилось. Но вы не справились. Я сама займусь ею. Я помогу, поддержу. Я теперь взрослая. Я знаю, что уместно и когда».
Необходимо было встать полностью на сторону ребёнка, заступиться за него, стать тем взрослым, которого рядом не было.
Важное разграничение: Внутренний Ребёнок и взрослый
Здесь стоит остановиться на одной важной вещи.
Мы работаем с глубинным внутренним состоянием - с тем местом, где произошла фиксация в прошлом. Это детский опыт, который надо освободить, исцелить. Но проблема Марины в тридцать с лишним лет - не в том, что она не знает, что и где сказать. Взрослый человек это знает. У него есть опыт, наблюдение, понимание контекста, развитые отделы мозга. Ошибка для взрослого - это подарок, возможность учиться. Взрослый отфильтрует и будет уместен. Это проблема Внутреннего Ребёнка - того глубинного состояния, где был поставлен запрет и где этот запрет удерживается. Детская фиксация вклинивается в состояние взрослого и искажает его. Когда мы исцеляем этот детский опыт - взрослая часть спокойно справляется со всем остальным сама.
Симптом как язык запрета
После завершения работы мы вернулись к образу симптома - к педалям газа и тормоза.
Я предложила сказать образу педали тормоза: «Твоя задача - газовать. Ты с такой задачей родилась. Я тебя не буду тормозить». Марина сказала: «Боже мой, педаль стала какой-то чудесной». Тормозная жидкость трансформировалась - её слова - в «благодатное пространство для обычной нормальной жизни, роста и развития».
Здесь хорошо видна теория родительских предписаний: симптом болезни проявляет полученные в семье запреты и неосознанное детское решение, которое формирует жизненный сценарий.
- Запрет: не проявляйся, не думай, не действуй, не заявляй о себе.
- Детское решение: тормози. Тормозная жидкость стала частью Марины - самоограничением. Именно поэтому после активного проявления она «сваливалась» - внутри срабатывал рубильник: «Стоп. Нельзя».
Железодефицитная анемия проявила этот запрет буквально: газа нет, энергии нет. Тормозная жидкость победила.
Результат: через месяц
Через месяц Марина написала: уровень железа в норме. И добавила про педаль: после работы та стала позитивной, а потом трансформировалась в красивую педаль фортепиано. «Я как будто могу теперь играть свою собственную мелодию».
Она также отметила: важным моментом трансформации стало то, что она взяла и сделала в жизни то, что раньше блокировала. Разрешение, полученное внутри, она реализовала снаружи, и тело ответило.
Вывод
Симптом - это не только проблема. Это источник информации о том, что внутри требует внимания.
За железодефицитной анемией в этом случае стояли два пласта:
- трансгенерационный - унаследованный страх, что жизнь опасна, что проявляться смертельно;
- личный - запрет, полученный в семье, в саду, в школе: не умничай, не высовывайся, не раздражай.
Оба пласта работали как тормозная жидкость против естественного желания быть собой - активной, умной, живой.
Когда ограничения были сняты - тело перестало нуждаться в симптоме, потому что он больше не нужен был как сигнал.
Работе методом ЭОТ с психосоматическими проблемами посвящён авторский курс Тамары Петровны Смирновой.
По материалам выступления Марии Ракитиной. Статья носит информационный характер и не является индивидуальной рекомендацией. Психологическая работа с психосоматическими симптомами не заменяет медицинского наблюдения и лечения.