На основе своего профессионального опыта я могу утверждать: более 80% случаев в нашей практике связаны не с непосредственной психологической работой с ребенком, а с работой через родителя. Например, из 10 обращений лишь 1–2 предполагают прямую работу с ребенком.
За время практики накоплен значительный объем данных, которые позволяют систематизировать наблюдения, сформулировать ключевые выводы и представить целостную картину психологической работы с детско-родительскими отношениями с профессиональной точки зрения.
Тема актуальна не только потому, что она касается детей, а "дети, как известно, - наше все». Ее значимость шире: она помогает понять универсальные алгоритмы работы с любым взрослым клиентом. Любой родитель, обратившийся за помощью, когда‑то сам был ребенком. Независимо от того, было ли его детство счастливым или трудным, этот опыт неизбежно влияет на текущее поведение и восприятие. С другой стороны, каждый ребенок - это будущий взрослый и потенциально родитель.
Условно можно выделить несколько групп родительских запросов:
- Отклонения в поведении (агрессивное поведение по отношению к родителю или другим людям, злость, гнев, драки со сверстниками, нежелание жить ребенка, самоповреждение, гипертрофированные страхи, игровые зависимости и пр.);
- Трудности во взаимоотношениях (непослушание дома или вне дома, замкнутость-отстраненность, нежелание или неспособность контактировать и пр.);
- Неврологическая симптоматика (тики, онихофагия и пр.);
- Психосоматические симптомы и заболевания (энурез, энкопрез, частые ОРЗ или ОРВИ, лор-заболевания, системные болезни (ревматоидный артрит), онкология, головные боли, аллергии и пр.).
И в этой статье я хотела бы представить ряд кейсов по первым двум группам запросов:
Случай из практики: конфликтующие сестры
На консультацию обратилась мама двух девочек: младшей - 7 лет (первоклассница), старшей - 9 лет. Разница в возрасте - всего 2 года.
Основной запрос: постоянные конфликты между сестрами - крики, споры, драки. Мать испытывает серьезное эмоциональное напряжение из‑за сложившейся ситуации.
Первичный анализ
В ходе беседы выявились ключевые особенности каждой девочки:
Младшая (7 лет) с рождения отличается слабым здоровьем: до 4–6 лет регулярно болела пневмониями, часто находилась в больницах. Мать была максимально вовлечена в уход за ней.
Старшая (9 лет) - эмоциональная, плаксивая, требовательная. Вероятно, это связано с тем, что после рождения сестры она оказалась в ситуации дефицита материнского внимания: большая часть ресурсов матери уходила на заботу о больной младшей дочери.
Конфликты между девочками происходят многократно в течение дня.
Мать исчерпала все доступные способы урегулирования ситуации: изучила рекомендации в интернете, воспользовалась советами подруг, попробовала различные методы самостоятельно. Безрезультатность попыток привела ее к решению обратиться к психологу.
Изучение анамнеза выявило сложные обстоятельства в жизни матери: непростые отношения с собственной матерью (отвергающая, холодная), отсутствие отца в детстве, непрочные отношения с супругом: отсутствуют теплые эмоциональные связи, длительный совместный быт (18 лет) не привел к гармоничному партнерству, травматичный опыт в юности (первый аборт в 16 лет из‑за нежелания партнера иметь детей), страхи относительно возможности иметь детей до рождения первой дочери. При этом супруг изменял, не хотел детей, после смерти своей матери находился в депрессии. В результате клиентка несет всю ответственность за воспитание детей и решение семейных проблем, испытывая физическое и эмоциональное истощение.
Этапы работы
Было проведено 2 консультации.
На первой встрече имели место прояснение семейной ситуации, выявление ключевых травмирующих факторов (обесценивание женственности, перегрузка ответственностью, истощение ресурсов), а также психологическая работа с актуальным эмоциональным состоянием матери (безысходность, бессилие, растерянность).
На второй встрече клиентка встретилась со своей травмированной внутренней девочкой (ее Внутренним ребенком), поддержала и приняла ее. Далее было произведено разделение ответственности за воспитание и благополучие детей: часть ответственности была возвращена супругу.
Мы знаем, что в эмоционально-образной терапии есть метод парадоксального разрешения. И в данном случае он был очень эффективным. Я предложила клиентке мысленно "разрешить" дочерям довести конфликт до крайности ("поубивать друг друга"). И данный прием позволил снять у матери внутреннее напряжение, изменить восприятие ситуации и разорвать привычный паттерн реагирования.
Результаты
После двух встреч наблюдалось значительное улучшение ситуации: снизилось количество конфликтов между сестрами, мать стала эффективнее справляться с родительскими задачами, а также в семейной системе установилось более здоровое распределение ответственности.
Хочу отметить, что данный случай демонстрирует, как личные травмы и непроработанные проблемы родителя могут проецироваться на детско‑родительские отношения. Эмоциональное состояние матери напрямую оказывало влияние на атмосферу в семье и поведение детей. Ключевой фактор решения проблемы - работа не только с детскими, но и с родительскими запросами, включая проработку личного травматического опыта родителя/родителей.
Случай из практики: агрессивная дочь
На консультацию обратилась многодетная мать (в семье пятеро детей). Основной запрос связан с агрессивным поведением 11‑летней дочери. "Последней каплей" стал эпизод, когда девочка в состоянии аффекта разбила телевизор - дорогую и важную для семьи вещь. Отец настоял на обращении к психологу. Мать обеспокоена тем, какой пример дочь подает младшим детям, а также тем, что отношения с дочерью "полностью испортились" (девочка грубит, избегает контакта). При этом сама мать - теплый, чувствительный, сопереживающий человек.
В ходе диагностической беседы выявлена личная травма матери. Полтора года назад женщина сделала аборт по настоянию мужа, хотя сама хотела сохранить ребенка. Это не первый подобный опыт в ее жизни, что усилило накопившуюся эмоциональную боль. Муж категорически отвергает идею новых детей, не использует методы контрацепции, эмоционально дистанцирован от жены.
Появление собаки как симптом. Муж привел в дом лабрадора - крупную собаку, которая создает дополнительный стресс в и без того напряженной обстановке. Это произошло спустя несколько месяцев после углубления эмоциональной дистанции между супругами. Дочь, не зная об аборте, интуитивно уловила дисбаланс в семье. В момент конфликта она выкрикнула: "Лучше бы вы вообще ребёнка родили, чем эту собаку!" - фактически обозначив замещающую роль животного.
Агрессивное поведение девочки стало средством для выражения подавленного материнского гнева (интроецированный гнев), криком о нарушении семейной гармонии, а также реакцией на хроническое напряжение (много детей, шумная собака, постоянные конфликты родителей).
Этапы работы
Было проведено 2 консультации, фокус которых был направлен на проработку личной травмы матери (аборты, неудовлетворенное материнство, отчуждение супруга), осознание взаимосвязи между эмоциональным состоянием матери и поведением дочери и т.д.
Результат
После работы с материнской травмой наблюдались позитивные изменения: снижение агрессивного поведения у девочки, восстановление эмоционального контакта мать-дочь.
В этом случае агрессия девочки стала "зеркалом" материнского горевания по нерожденным детям. Работа с травмой матери дала быстрый эффект без необходимости длительного вмешательства.
Еще раз повторюсь, при работе с детской агрессией крайне важно исследовать контекст родительских отношений.
Случай из практики: молчаливая боль
На консультацию обратилась мать с 11‑летней девочкой с жалобой на то, что дочь отдалилась: "Она меня не слышит, замкнулась, нужно что‑то делать".
В семье сложилась следующая структура: в одной квартире живут мать (много работает, подолгу отсутствует дома), дочь (11 лет), отчим (новый партнер матери) и сын отчима (старше девочки). В ходе диагностики выяснилось, что в отсутствие матери девочка подвергается эмоциональной эксплуатации ("как рабыня"), испытывает систематические унижения и критику со стороны отчима и его сына, а также вынуждена скрывать происходящее от матери ради сохранения ее благополучия.
Девочка в поведении демонстрирует самопожертвование (берет на себя ответственность за эмоциональное состояние матери, считая, что "этот партнер не самый плохой" и "маме с ним комфортно", замалчивание (не рассказывает о психологическом насилии, чтобы не разрушать хрупкое семейное равновесие, эмоциональную изоляцию.
В процессе сессии девочка создала рисунок, наглядно отражающий ее состояние: одна половина е прорисованная девичья фигура (образ "прежней себя"), вторая половина закрашена темным цветом (актуальное состояние). Темная часть – это накопившиеся обиды.
При взаимодействии с ребенком соблюдались ключевые принципы: согласие на раскрытие информации - перед обсуждением ситуации с матерью получено разрешение девочки, прозрачность процесса - четко оговорены границы конфиденциальности (что можно передать матери, какие темы остаются приватными), приоритет безопасности ребенка - даже при желании матери присутствовать на сессии учитывалась готовность дочери делиться информацией.
Матери в присутствии девочки были обозначены причины поведения (замкнутость как защитной реакции, озвучена необходимость защиты ребенка (диалог с отчимом о недопустимости унижений, установление четких границ в отношениях с его сыном), а также необходимость увеличения времени контакта мать-дочь.
В следующей статье я продолжу тему родительских запросов.
Курс "Работа с родителями по вопросам поведенческих и психологических проблем их детей в методе ЭОТ"
По материалам доклада Юлии Абаховой "Работа с детьми и родителями в ЭОТ". Статья носит информационный характер и не является рекомендацией.