Семь лет я работаю в эмоционально-образной терапии. За эти годы у меня накопилось столько наблюдений по одной конкретной теме, что уложить их в какой-нибудь разумный формат становится всё сложнее. Поэтому в этой статье - не отдельные случаи, а то, что я вижу снова и снова. То, что начинаешь замечать, когда клиентов с похожей картиной становится уже не двое и не пятеро.
Кто приходит и с чем
Чаще всего это молодые люди - от двадцати до тридцати пяти. Иногда чуть старше, но редко. Они приходят с разными запросами: тревога, отношения, ощущение, что «что-то не так, но никак не могу понять что». И вот в процессе работы - либо как основная тема, либо как что-то, что само всплывает - обнаруживается симптоматика СДВГ или расстройства аутистического спектра (в большинстве случаев синдром Аспергера).
За последние годы ко мне обратились 17 человек с симптоматикой СДВГ и около десяти - с признаками синдрома Аспергера. У части из них был официальный диагноз, у части - только симптомы без диагноза. Иногда встречались коморбидные состояния: биполярно-аффективное расстройство, пограничные черты. Но в своей практике - оговорюсь, именно в своей, у других коллег картина может быть иной - я раз за разом выходила на одну и ту же первопричину. Плюс было несколько суррогатных сессий с родителями. И там - снова подтверждение: те же состояния, те же узоры, те же следы.
«Не сближайся. Не чувствуй. Не будь собой»
Есть такой набор предписаний, который встречается у этих клиентов с пугающей регулярностью. Итак: «не сближайся, не будь собой, не чувствуй». К этому почти всегда добавляется «не будь ребёнком» - и драйверы «торопись» и «будь сильным».
Речь идёт о совсем маленьком ребёнке - до двух, максимум трёх лет. В этом возрасте он сталкивается с эмоциональным миром взрослых, который ему попросту не по размеру. Горе от утраты близкого человека, трагедия близнецовой истории или замещения, трансгенерационные травмы, которые передаются - ребёнок ещё ничего не понимает, но уже чувствует. И вот он оказывается внутри чужого эмоционального шторма - без инструментов, без возможности убежать. Чувств слишком много, и психика делает единственное, что умеет: выстраивает защиту.
Холодная мать. Отсутствующий отец
Мать в таких историях часто эмоционально недоступна. Она кормит, следит, чтобы ребёнок не упал, занимается его развитием, но она закрыта, она поглощена своим состоянием. Отец - либо физически отсутствует, либо присутствует так, что лучше бы отсутствовал: уходит в карьеру или тиранит, или замечательный человек во всём, кроме одного - в момент рождения сына у него были проблемы с алкоголем, и он бил мать (потом всё изменилось, он стал добрым и понимающим, но самый ранний уже был).
Тепло приходит. Но слишком поздно
Вот что важно понять: такие дети не растут в абсолютной пустыне. Их любят - бабушки, дедушки, те же родители, когда острый период проходит. Но момент уже упущен. И это, пожалуй, самое важное в этих историях. Любовь есть, она настоящая, только ребёнок уже не может её принять - не потому что не хочет, а потому что выстроена защитная система.
Два слоя личности - и между ними пропасть
С одной стороны - устойчивая, часто очень яркая личность. Такие люди неплохо функционируют, не принимают чужих интроектов, не «заражаются» чужими состояниями. Смотришь - и думаешь: сильный человек, цельный. С другой - всё, что связано с близостью, с мамой, с той самой ранней историей, работает совершенно иначе. Там граница исчезает: любое вложение, любое предписание принимается буквально, без фильтра.
Особенности терапии
В терапии с такими клиентами я чаще всего опираюсь на Внутреннего Взрослого - это, как правило, наиболее сохранная часть личности. Внутренний Ребёнок часто недоступен, Внутренний Родитель - не самый тёплый. Важный нюанс: настоящего продуктивного Взрослого легко перепутать с псевдовзрослым (настоящий Взрослый не нуждается в доказательстве своего превосходства).
О договоре - и о том, что это не долг
Когда в перинатальный период или в самом раннем детстве происходит это «связывание» с чужой частью личности - с родственником, с кем-то из трансгенерационной цепочки - договор строится не на шантаже. Не «я живу из-за тебя, ты мне должен». Это «я хочу тебя защитить». Защита от чего? От чужого горя, эмоций, чувств.
Маскинг: когда весь мир кажется страной сумасшедших
После того как социум - школа, двор, другие дети - начинает давить, маскинг становится главным инструментом выживания. Человек учится подстраиваться, надевать нужные маски, быть таким, каким его хотят видеть. В образах это выглядит характерно: зеркала и щиты, которые не пропускают ничего снаружи. И стойкое ощущение - вокруг все странные, громкие, непонятные, и мне физически некомфортно рядом с ними. Мир воспринимается как место, где нужно постоянно переводить с чужого языка на свой.
Тело тоже говорит
Психосоматика в этих случаях имеет свои маркеры. Болезни лёгких, дерматиты, аллергии: они часто идут «пакетами».
У одной моей клиентки аллергия всегда начиналась с «хомячковых облаков» - она сама их так называла. Одно облачко, второе, третье - и реакция запускалась. Образ был один и тот же, фиксированный, почти фотографический. Такие анимированные, застывшие образы - отдельная история: с ними очень сложно работать, они почти не поддаются трансформации привычными способами.
Сколько времени нужно на изменения
Иногда что-то сдвигается за одну встречу - и это не метафора, это буквально так. Иногда работа растягивается на год-три. Всё зависит от того, насколько человек открыт к процессу и насколько точно удаётся попасть в его конкретную историю.
Из практики Марии Мажары. Статья носит информационный характер и не является индивидуальной рекомендацией. Описанные паттерны отражают клинический опыт автора и не являются универсальным стандартом.