Этот материал является продолжением статьи «Кризис взрослости: что это такое и почему он неизбежен».
Связь с подростковым кризисом
Кризис взрослости неразрывно связан с кризисом подросткового возраста (12–17 лет). Задача подросткового периода - ответить на вопрос «кто я?», сепарироваться от родителей, найти собственные ценности и желания. Это, по Эрику Эриксону, кризис идентичности. Если этот вопрос в своё время остался без ответа - он неизбежно возвращается в 40 лет с тем же требованием переосмысления: кто я на самом деле?
Родители часто мешают детям пройти этот подростковый кризис своими запретами: нельзя хлопать дверьми, нельзя бунтовать, нельзя проявлять себя. Показательный пример из практики - матери, запрещающие сыновьям заниматься мотокроссом, боксом или рукопашным боем из страха, что ребёнок станет «агрессивным», хотя хороший тренер учит не драться, а защищаться и быстро реагировать.
Есть и более тяжёлые случаи - когда основной задачей подросткового возраста становится не идентификация себя, а элементарное выживание. Взрослые дети из деструктивных семей, в том числе дети алкоголиков, приходят в терапию с глубоко травмированной частью личности: когда-то эта часть помогла им выжить, но при этом полностью перекрыла реальные потребности, свойственные подростковому возрасту. Многие такие дети становятся взрослыми не по годам - а сам кризис оказывается скомканным и подавленным.
Ещё один типичный механизм подавления - стыд: «Как тебе не стыдно так себя вести», «Мы для тебя всё делаем». Именно стыд оказывается одной из ведущих эмоций, с которой приходится работать позже, уже в кризисе взрослости.
Результат непройденного подросткового кризиса: ребёнок внешне повзрослел, но внутренний вопрос остался без ответа. К 40 годам всё это накопленное - вместе с гормональными и физиологическими изменениями, усталостью, первыми потерями - прорывается с новой силой. Бунт среднего возраста нередко выглядит как запоздалый подростковый: резкие смены работы, стиля, впадение в агрессию или депрессию. Иногда мужчина в этом состоянии буквально начинает вести себя как подросток - вплоть до конфликтов и вспышек агрессии в отношении партнёрши, в которой он неосознанно видит родительскую фигуру.
Родительские предписания и жизненный сценарий
Кризис взрослости невозможно рассматривать в отрыве от предписаний и жизненных сценариев, заложенных в раннем детстве. Сценарий, который ребёнок пишет под влиянием родительских посланий, определяет всю последующую жизнь.
Например, предписание «не расти», транслируемое отцом дочери («будь всегда нашей маленькой девочкой»), может привести к хронической зависимости от других людей во взрослом возрасте.
Предписание «не чувствуй» («не реви», «прекрати», «не придумывай») формирует человека, который не доверяет собственным чувствам и ощущениям. Ребёнок усваивает: мои чувства непонятны, лишние, не мои. Взрослея, такой человек становится очень рациональным, эффективным и надёжным - но именно в период среднего возраста тело начинает «говорить» болезнями, потому что не проявленные и не прожитые эмоции продолжают накапливаться в теле.
Незакрытые потребности детства и их проявление в кризисе
Полезный терапевтический вопрос звучит так: «Что из того, что вы не получили в детстве, вы ищете сейчас в своей жизни?» Ответ на него часто становится ключом к изменениям.
Карл Юнг считал одной из самых болезненных тем среднего возраста осознание того, что многие пути так и остались непройденными и вряд ли будут пройдены.
Незакрытые базовые потребности проявляются по-разному в зависимости от того, на каком этапе развития они возникли:
- Потребность в привязанности. Если она не была закрыта, в кризисе слышны фразы о нестерпимом одиночестве - либо, напротив, о слишком тесных, удушающих отношениях. При избегающей привязанности человек демонстрирует модель «то близко, то далеко» в отношениях с партнёрами.
- Автономность и признание (3–6 лет). Если ребёнку не давали исследовать мир, ограничивали, чрезмерно оберегали («не бегай, упадёшь») - во взрослом кризисе такой человек не доверяет собственным силам и желаниям.
- Компетентность (7–11 лет). Ведущая деятельность в этом возрасте - учебная, и детям важно почувствовать себя признанными, компетентными. Если ребёнка постоянно критиковали, одёргивали или унижали, во взрослом возрасте это часто проявляется как синдром самозванца. В кризисе такой человек может бояться менять что-либо в жизни - даже неудовлетворяющую работу - из убеждения, что всё равно ничего хорошего не получится.
- Идентичность (12–17 лет). Как уже отмечено выше, непройденный кризис идентичности возвращается в 40 лет с удвоенной силой.
Ведущие эмоции кризиса среднего возраста
В работе с кризисом среднего возраста терапевт чаще всего сталкивается с определённым набором эмоций:
- Тревога - фоновое, почти постоянное состояние. На поверхностном уровне это тревога о деньгах или работе, на более глубоком - тревога, связанная с осознанием конечности жизни.
- Тоска - по несбывшемуся, по нереализованным возможностям, по чувствам и надеждам, которые не смогли осуществиться. Это можно сравнить с грустью по прошлогоднему снегу. На эту тоску тратится огромное количество энергии, и пока человек застревает в ней, он не может полноценно жить настоящим моментом.
- Злость и гнев - в определённом смысле хороший признак: гнев говорит о наличии энергии, ресурса, который можно направить на благо самого человека.
- Зависть - указывает на скрытые, невыраженные желания самого человека. Через зависть можно вывести клиента к его истинным устремлениям и найти в этом ресурс. При этом важно различать: желания могут быть навязаны обществом или чужими социальными образцами, а не быть подлинными желаниями самого человека. Когда клиент возвращает себе внутреннюю целостность и встречается со своим Внутренним Ребёнком, чувство зависти, как правило, уходит.
- Пустота - по сути, одна из форм диссоциации, разновидность психологической защиты. За ощущением пустоты почти всегда скрываются замороженные, хорошо спрятанные чувства, с которыми и предстоит работать.
- Стыд - едва ли не главная эмоция в работе с кризисом среднего возраста. С детства многие слышат послания вроде «слишком много ты хочешь» - и хотеть, проявляться, быть не таким, как другие, становится стыдно. Стыд удерживает человека в сценарии, написанном ещё в детстве. Без проработки стыда изменить сценарий и начать новую жизнь практически невозможно.
Кризис в паре
Партнёры нередко входят в кризис взрослости практически одновременно - что закономерно, поскольку сам выбор партнёра во многом строится на негласных договорённостях и общих сценариях: «я буду таким, а ты будешь такой - так нам обоим будет комфортно и безопасно».
Когда один из партнёров начинает меняться (например, женщина приходит в терапию и начинает расти внутренне), а другой не готов или не хочет меняться, в паре нарастает напряжение. Партнёр, который чувствует угрозу от происходящих перемен, может реагировать сопротивлением («перестань ходить к психологам») - из страха, что привычный уклад жизни разрушится, а иллюзии и надежды окажутся под вопросом. В такой динамике один партнёр словно «жимёт на газ», а другой - «на тормоз»: оба выросли, но в разные стороны. Дальше возможны два пути: либо семья разрушается, либо оба партнёра проходят через трансформацию вместе, что в итоге делает отношения более честными и крепкими - с пространством для развития каждого, но без болезненного симбиотического слияния.
Кризис среднего возраста статистически является одной из главных причин разводов в этом возрастном периоде. Поэтому обращение к терапии до принятия решения о разводе часто оказывается более продуктивным шагом, чем немедленный разрыв отношений.
Продолжение — статья «Двенадцать духовных принципов эмоционально-образной терапии в работе с кризисом среднего возраста».
Из практики Киры Поярковой. Статья носит информационный характер и не является рекомендацией.